lonesomehappy

Categories:

Ух ты, что я нашла!..

В лохматом 2007 году я написала и запостила в ЖЖ маленький фантастический рассказик. Забыла о нем напрочь, потому что, кроме ЖЖ нигде не сохранила. И вот недавно по случаю вспоминаю, что когда-то что-то на эту тему я то ли сочиняла, то ли с кем-то обсуждала... Начала искать и наткнулась почти сразу же — удачно засерфила нужное слово. Прочитала как совершенно посторонний текст. Порадовалась, что почти не пришлось редактировать.
Думаю: ведь столько лет прошло (14, Карл!), состав френдов изрядно обновился, не стыдно же повторить пост? В общем, читайте и комментируйте, если найдется, что сказать.

История одного эксперимента

Я называл его Умником. Он меня – Скользким. В минуты раздражения я думал, что, называя меня этим прозвищем, он намекает на некоторые неприятные стороны моего характера. Впрочем, старые друзья многое прощают друг другу. Я не обижался. 

На рассвете мы сидели на берегу озера, в пестрых шезлонгах, и смотрели на медленно растущее солнце. Над блестящей гладью озера, над самой водой стригла крыльями воздух стайка незнакомых мне птиц. Пахло цветами и чем-то сладким, как-будто персиками.

Он сидел, я, по обыкновению, полулежал, откинувшись поудобнее. Я ждал. Молчание длилось. Временами он приоткрывал рот, как будто собираясь что-то сказать, но только с шумом выдыхал воздух. Наконец не выдержал и в очередной раз задал надоевший мне вопрос: «Ты разговаривал с ней?»

Я закатил глаза. Я устал отвечать одно и тоже. Да, да, разговаривал, я ее понимаю, а она меня нет!.. Не может или не хочет понять. Кажется, даже не считает разумным. Мои слова для неё – бессмысленный набор звуков. Я считаю продолжение эксперимента бесполезной тратой времени. Я больше не вижу в нем смысла. Мои действия в рамках чёткой инструкции не приводят ни к чему. Я устал…

Он все понял без моего ответа. В нем ещё жила надежда на успех, но видеть во мне союзника он перестал. А ведь было время, когда мы с жаром начинали разворачивать каждый новый виток эксперимента, спорили до хрипоты, ругались и мирились, радовались успехам и не унывали из-за неудач. Это счастливое время миновало, мы все чаще молча сидели на берегу. Он курил, хотя прекрасно знал, что ему вредно, а я с отвращением ел бананы и яблоки. Страшно хотелось мяса, но я знал, что он не одобряет моих хищнических наклонностей. Хотя сам же в них виноват. То, чем я стал теперь его рук дело, хотя, вообще-то я не в обиде. Мне нравится быть тем, что я есть.

«На этот раз все должно получиться. Может быть, ты даже и не понадобишься. Они справятся сами. Я же столько с ними работал! - в его голосе звучало отчаяние. – Ты еще веришь в меня? Ну, хотя бы в мою способность прогнозировать события?»

Как раз в эту его способность я не верил совершенно, но заявить ему об этом прямо, разумеется, было бы слишком жестоко. Я успокоил его двумя-тремя фразами о том, что все обязательно получится, что я верю в него, что он – гений! Задумка ведь и впрямь была неплохая. Кто виноват, что с какого-то неуловимого момента все пошло наперекосяк? Выявить причину ошибки мы так и не смогли. Оставалось надеяться, что рано или поздно все наладится само, и можно будет работать дальше. Пока же оставалось ждать….

***
Женщина пришла в сумерках. Зашелестели кусты, и она выбралась на тропинку из зарослей густого папоротника. Папоротник в местном климате не рос, и нам пришлось приложить немало усилий, чтобы развести эту популяцию в нашем саду, поэтому я с неудовольствием смотрел на сломанные хрупкие листья.
Она была невысокой – не нагибаясь, проходила под ветками яблони. Немного неуклюжей – зацепила ветку макушкой, яблоки посыпались на землю. Она сердито пнула одно из них, большое, красное, подкатившееся к ней под ноги. Раздраженной – глаза метали молнии, волосы растрепались. Не увидев меня, она быстро подошла к воде, зачерпнула и умылась. Может быть, плакала недавно? Я двигался бесшумно, но она вздрогнула и обернулась. И как только почуяла? Интуиция у нее была развита куда сильнее, чем у её мужчины, тут уж не поспоришь. Зато и эмоции – через край!
Она разглядела, что это я, и как-то сразу обмякла. С её лица пропало напряжение последних дней, губы задрожали, огромные глаза наполнились слезами, и, упав на песок, она разревелась как маленькая девочка: громко, с надрывом и вроде бы даже с удовольствием.
Я дал ей поплакать, потом, по обыкновению, устроился головой на её коленях и впервые, вопреки инструкции, не заговорил.
Моя речь в самом начале нашего знакомства вызвала у неё почти животный ужас, затем она попривыкла, но понимать меня так и не научилась, несмотря на все наши усилия. Я говорил с ней на всех известных мне языках и наречиях, но она только гладила меня по голове и улыбалась, полагая, очевидно, что я неразумен. В последнее время это обращение со мной, как с животным начинало меня серьёзно раздражать, но, выполняя просьбу Умника, я не проявлял характера и предпочитал потерпеть.
Так мы долго сидели с ней на песке, она гладила свою ручную козочку, кормила с руки птиц и жаловалась. Жаловалась им, мне, воде и небу. Говорила о том, как устала, как хочет нормальной жизни, как мало понимает её мужчина, как она любит его и хочет, чтобы они были счастливы. Говорила о большом доме, который ей хочется иметь, о свадьбе, которую ей хочется сыграть, о бесконечно прекрасной жизни, которая ждёт их там, внизу, в долине. Все у них могло бы быть просто замечательно, но вот беда – мужчина не хочет уходить отсюда! Уговаривает, просит потерпеть, подождать! А чего она должна ждать? Что-то как будто должно случиться вот-вот, но что? И сколько ещё они будут жить в этом странном месте? Здесь, конечно, прекрасно, настоящий рай!.. Но… Она так устала от этой неизвестности! Ей так хочется уйти отсюда! Зачем, зачем они здесь?..
Я не мог ей ответить. Да и не хотел. Я уже и сам начал сомневаться, насколько удачен наш замысел и нужен ли он хоть кому-нибудь, кроме нас.
Мужчина появился ночью. Уверенные его шаги я услышал издалека и поспешил скрыться. Мужчина меня недолюбливал. Крылась в этой неприязни то ли ревность, то ли какие-то подозрения, но виделись мы нечасто. С его появлением я прятался в зарослях и наблюдал за их общением оттуда. Иногда они ссорились, но, в целом, это была славная парочка. Проблемы начались в последнее время, когда женщина начала уставать от неопределенности, а мужчина засомневался в своей способности убедить ее.
Вот и теперь они сразу же принялись ругаться. Слов я не слышал, но мог повторить все сказанное ими слово в слово. Не велика тайна! Он бегал по прибрежной полоске песка, размахивал руками, убедительно чертил в воздухе какие-то фигуры, очевидно радужные перспективы. Она слушала его, сперва молча, скрестив руки на груди, потом перебила и вот уже она кричала и топала ногами, хотя топанье ногами на песке выглядит малоубедительно.
Потом они оба унялись, и стало тихо. Кажется, она его всё-таки уговорила. Может быть, снова плакала – её слез он совершенно не выносил, а может быть, просто у него не осталось доводов. Я обречённо следил, как они уходят по тропинке вглубь сада, взявшись за руки, точно дети. Я был бессилен. Маленькие обезьянки прыгали по веткам яблони, грызли сочные фрукты. Ей богу, обезьяны были умнее!
Утром мужчина и женщина ушли.
Я проводил их до ворот, дал знак привратнику их выпустить. Тот виновато прятал глаза, точно это он уговорил их уйти. На прощание женщина поцеловала меня. Мужчина недовольно поморщился.
Они ушли по каменистой дороге, вниз, в долину.
Глядя им вслед, я краем глаза заметил рядом сутулую фигуру Умника. Он был расстроен. Он был в отчаянии. Кусал губы, глядя, как исчезает в сухом, дрожащем от зноя воздухе его очередная надежда.
Когда они скрылись за поворотом, он взял себя в руки и сказал уже спокойно: «Ну, что ж… Мы сделали все, что смогли, не так ли, друг мой?»
Я деликатно промолчал. Умник почесал кончик носа: «Мы попробуем еще раз, верно? На этот раз все получится, я уверен!»
Тут я не выдержал:

«Ты каждый раз так говоришь! Знаешь, какие это по счету?!»
Он задумался. Потом неуверенно предположил: «Восьмые? Или одиннадцатые? Или нет…»

«Тринадцатые! Это уже тринадцатая пара и все повторяется как в первый раз! Она меня не понимает, он меня ненавидит, потом им все здесь надоедает и они уходят! Там в долине, наверное, уже целый город! Может быть достаточно? Иначе, они, того и гляди заселят всю землю! Что ты тогда станешь с ними делать?
Умник расстроено посмотрел на меня.
«Ты пессимист! Почему ты не веришь в наш успех? Когда-нибудь все обязательно случится так, как мы предполагали, я уверен! Я все рассчитал!
В глубине души я ощутил маленький росток жалости к нему, но тут же задавил его в себе. И высказал давно зреющую мысль.

«Хватит этих экспериментов! Я подумываю о том, чтобы тоже уйти. Мне не хочется оставлять тебя одного, но почему-то мне кажется, что там, в долине я нужнее. Может быть, мы с ними научимся, наконец, понимать друг друга!»

Вот тут он по-настоящему испугался.

«Эй, приятель, ты не можешь просто так уйти! Это же наш дом, наш сад, наш эксперимент! Ты обещал помочь мне до конца! Ты же все делал правильно, останься, прошу тебя! В конце концов, одному мне просто не справиться!»
Он был неисправим! Я плюнул с досады, обвился вокруг ближайшего дерева и исчез в листве.
Умник остался один. Смотрел через ограду на дорогу, по которой ушли мужчина и женщина, качал головой, повторяя:
«Неужели они так его и не попробуют?! Неужели им совсем не интересно научиться отличать Добро от Зла? Господи, за каким, спрашивается, чертом я весь сад засадил этими проклятыми яблонями?!»
Свесившись с толстой ветки, я с трудом удержался от ехидной реплики…

********
Они бодро топали босиком по теплым камням.

- Как мы назовем детей? – спросила она, жуя травинку (горькую и пыльную, в саду таких не росло).
Он задумался. Почесал в затылке совсем как Умник, потом решительно заявил:
- Девчонок как хочешь! Мне, в общем, все равно. Первенца назовем Каином. Неплохо, а?
- Неплохо, - согласилась она. – Но мне почему-то больше нравится Авель…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded