lonesomehappy

Categories:

Накатило - накатала.

Вообще ни разу не рождественский рассказ, но вот села и за пару часов настучала. Не знаю, зачем, начинать и заканчивать тексты — вообще ни разу не про меня. 

Но вот текст есть и пусть он тут будет. Если кто осилит, сами виноваты буду рада.

Картофельное небо.

Этого дня она ждала два месяца. Два месяца назад, во время уборки картошки ее осенило. 

Стояла душная сентябрьская жара, какая бывает только в аномально жаркую осень, когда уже и бабье лето кончилось, а сухое тепло все держалось, все не уходило. Картошку убирали втроем, свекровь позвонила утром и умирающим голосом сообщила, что едет с отцом в больницу ставить капельницу, и чтобы их не ждали. Муж поговорил с матерью, потом постоял, выпятив губы и молча глядя на погасший экран телефона.

- Не приедут, мы одни будем. – Голос у него был такой, что Оля не стала ничего спрашивать, молча пошла собирать сумку с продуктами на дневной перекус. Ужинать их позвала бабКатя, хозяйка сорока соток картофельного поля, которое предстояло выгрести сегодня втроем – Оля с Антоном и сама бабКатя, в свои восемьдесят три она управлялась лучше, чем свекры, которые не стеснялись каждый раз сочинять новые сказки, лишь бы не тащиться в деревню. То, что сказка – ежу понятно: во-первых, свекр здоров как бык, а во-вторых, еще вчера их любимая «правильная невестка» Ирочка выложила в своем Инстаграме хвастливые фото тортика, заказанного ко дню рождения «сыночки-годовасика». Антона и Олю на этот праздник жизни не позвали, а вот копать картошку на всю семью они вполне годились. 

Через несколько дней Оля не выдержит и спросит невестку, почему она не пригласила их с Антоном на день рождения племянника, ведь у них и подарок ребенку был куплен, красиво упакован и ждал своего часа дома у свекров. Ирочка в ответ затарахтит в трубку: – Ой, Оленька, такой подарок чудесный, спасибо вам огромное, нам передали от вас, а вы картошку копать поехали же, мы и не думали, что вы сможете, но вы заезжайте в воскресенье, мы, наверное, будем дома, заезжайте, ой, ну такой подарок чудный, Захарка так обрадовался, он прям из рук не выпускал, а я ему сказала: это от тети и дяди, чтоб знал, чтобы помнил, спасибо Оленька!

- Да-да, - вяло ответит Оля перед тем, как повесить трубку. Никто их ждать не будет и никуда они, ясное дело, не поедут. 

- Картофельное поле казалось бесконечным, сочные крепкие кусты торчали из кучек подсохшей земли как победители – колорадский жук не пожрал, заморозками не побило, фитофтора не взяла… Копай, Оля…

Она выдернула очередной куст из под лопаты мужа, оббила аккуратно землю и выбрала из осыпающейся ямы круглые желтые клубни. Хорошая картошка у бабКати, всегда хорошая. Собирать картошку было приятнее, чем ворочать лопатой, а вот бабКатя справлялась одна – сама копала, сама собирала, на внука с его женой поглядывала, как казалось Оле, осуждающе: вдвоем не могут две лопаты и два ведра осилить, полработника… 

Дойдя до края очередного ряда, Оля выпрямилась, потирая затекшую поясницу и посмотрела на развороченные ямки из под выкопанных кустов. Кучи ботвы громоздились между рядами, и эту ботву тоже предстояло собрать. Слава богу, уже не сегодня. Оля задумалась о том, что завтра понедельник, а значит, бабКате одной придется ворочать отмокшую за ночь ботву и сгребать ее в тяжелые кучи. Антон в это время будет сидеть в офисе на крутящемся стуле перед компьютером и шевелить одним пальцем – кликать мышкой. И сама Оля будет просто ходить целый день между рядами стеллажей и переставлять на них книжки. Вот такое распределение труда… Ей вдруг стало обидно за бабКатю и она сказала мужу: - Давай отпросимся завтра с работы, поможем тут закончить. Ну, сорок соток же, кошмар! Бедная бабКатя… 

Антон задумался. Ему не улыбалось завтра еще день месить пылищу на картофельном поле, таская вонючую траву, но и в душном офисе в такую чудную погоду сидеть – грех. И права Оля - бабКатя одна упластается тут, а потом сляжет на неделю. – Да, - решительно сказал он, - придется отпрашиваться. Позвони с утра своим, а я сейчас шефу смску напишу. У него тоже бабушка есть.

Был во всем этом и еще один резон: завтра можно позвонить родителям и поинтересоваться, как там капельницы и больницы, а потом к слову обронить, что, дескать, пришлось все дела на работе бросить и помогать бабКате, потому что втроем осилить уборку за день просто невозможно. Родителям станет стыдно, и они потом еще месяц не будут звонить и просить помочь с тем, с чем прекрасно могут справиться сами. 

Оля посмотрела на мужа с благодарностью: всегда понимает с полуслова, не надо объяснять. Про свекров она тоже сообразила и увидела, что Антон уже обдумывает завтрашний им звонок. Её сердце моментально облилось волной любви и восторга, от осознания того, как они близки, как хорошо друг друга понимают. Вслед за этим пришла мысль о том, что все-таки все они здорово отличаются от поколения своих родителей, и друзья тоже не такие, как родственники-лицемеры, от которых и приглашения на праздник не дождешься, а напрашиваться – противно. И как здорово, что они – другие! 

Оля глубоко вдохнула синий, теплый, пахнущий картофельной ботвой воздух и ощутила, что любит весь мир, что все это так здорово – быть здесь, сейчас, на этом поле, рядом с любимым человеком, под этим сентябрьским солнышком, дышать этим чистым теплом со слабым ароматом приближающейся осени – из-за дымка жженой травы на соседних участках. И ей захотелось сделать что-нибудь хорошее и доброе для мужа и всех их друзей – просто потому, что они не похожи на их родных, просто потому, что в этот миг она любила их всех. И ее осенило.

- Антоха, я придумала! Давай на мой день рождения большую вечеринку для всех наших закатим? А? Я сама все придумаю, организую, украшу, будет здорово! Позовем всех-всех - только родню не будем звать, сделаем шашлыки! Может, еще снег не ляжет, тогда можно даже на улице посидеть. Давай? 

Она смотрела на мужа и ждала, что он скажет, ей казалось, что придумала она просто отлично, у всей их компании в последнее время стало так мало поводов собраться. Даже в новогодние длинные праздники не получилось встретиться всем вместе – впервые с институтских времен ни разу не собрались почти за целый год.  

Романовы тогда укатили в деревню к родителям, Олег с Линкой решили устроить себе южный Новый Год и улетели в Таиланд, Юльча разбежалась со своим Максом и закатила всем истерику по телефону, никуда не пошла и появилась в соцсетях только пятого января, никому не сказав, где была и что делала. Двоюродная сестра Вера все праздники работала, а старый приятель Антона Денис, которого все звали по фамилии – Мурза, пообещал ко всем явиться в новогоднюю ночь в костюме Деда Мороза, но в итоге набрался уже на первой точке маршрута, у Маринки с Митяем, да там и остался спать еще до того, как пробили куранты. В итоге Антон с Олей все праздники провели дома, выбравшись только раз в гости к свекрам, да еще пару раз одни сходили в кино. Весной у них получилось несколько раз увидеться с Романовыми, Мурза приходил сам, приносил пиво, они с Антоном вдвоем, без Оли куда-то выбирались, а летом они отлично прокатились на озера в компании Маринки и Митяя, остальных же видели мельком. То договорятся в кино на премьеру вместе пойти, то на городской праздник – но там что? Поздоровались до, попрощались после, вот и все общение. И в настолки тыщу лет не играли, и вечеринок не устраивали. Дни рождения оставались последним способом повидать больше двух друзей за раз, но с ними тоже как-то не срасталось – то именинник заболевал и в последний момент все отменялось, то приезжали родители и праздник получался семейным и друзей туда не звали… И вот Оля придумала. Вечеринка! Середина ноября – время, когда до Нового Года еще далеко, а лето уже давно кончилось, и всем скучно. 

- Ну, а что, хорошая мысль, - подумав, ответил Антон, не прекращая копать. – Наконец-то всех соберем, мяска пожарим, выпьем… Ты можешь свою фирменную пиццу сделать. Давай!

Картошка теперь убиралась быстро. Оля, не задумываясь о том, сколько рядов еще осталось, бодро ковыряла землю, ловко поддевала лопатой комья, дергала кусты, высыпала гремящие клубни в ведро, а из ведра – в мешок, а голова ее уже была занята деталями предстоящего праздника. Два месяца – это, конечно, срок, но зато и продумать можно все досконально.

БабКатя была довольна. Помощники остались еще на день и вон как дружно работают. Хорошие ребята – младшие внуки (Олю она от своих не отделяла), не то что старший внук с этой своей…

Подготовка к празднику была проведена серьезная. Сам день рождения приходился на воскресенье, но Оля написала всем, что праздновать будем накануне, к черту приметы, собираемся в субботу – так всем удобнее! Утром не надо на работу, можно выспаться… Она создала группу в ВК, добавила туда всех друзей. Посомневалась и не стала разбираться, кто с кем не дружит, и кто кого не захочет видеть – позвала всех, пусть сами разбираются. Если начать выбирать, кого звать, а кого нет – этак никогда никого не собрать. Написала призывный веселый постик, добавила смешную картинку с танцующей пьяной белочкой в лучах прожекторов. Рассказала про меню, уточнила, что приносить, отдельно оговорила тему подарков – мол, дарить ничего не надо, главное, сами приходите и приносить что-нибудь выпить.  

Друзья добавились в группу почти все. Отказалась только Вера – пояснила, что набрала на ту неделю работы, вряд ли получится выбраться. Верин парень Игорь без своей девушки к ее сестре в гости не ходил – было не принято, считалось, что если Вера не может, то не может и Игорь. То же правило действовало в отношении девушек Мурзы – его очередная Лена или Маша приходили только если появлялся он сам. Так что, приглашая Мурзу, Оля автоматически прибавляла: «плюс один». Остальные тоже должны были явиться парами и не приглашались индивидуально. Юльче Оля написала отдельное сообщение с приглашением, в ответ получила подробное согласие с многословными благодарностями за то, что они готовы видеть свою подругу без пары и в очередной депрессии. Все было улажено. Уточняющих вопросов никто не задавал, но Оля утешала себя тем, что программа праздника проста как банка соленых огурцов – чего там уточнять?! Все же понятно, не первый раз собираемся, раньше-то чуть не каждую неделю торчали под навесом в их дворе с пятницы по воскресенье…

Накануне празднования Оля нервно вычитывала прогноз погоды. Обещали дождь со снегом днем, минусовую температуру к вечеру и гололед. Вечером Оля написала дополнительный пост в группе о том, что праздник состоится при любой погоде, шашлыки будут, пиццу пеку сама, над столом во дворе сделаем навес, замерзнем – переберемся в дом, приходите, в общем! Постик собрал несколько лайков, а потом позвонила Юльча и целый час выносила Оле мозг насчет того, как опасно сидеть на холодном. Получила обещание выдать ей зимние синтепоновые штаны на меху с флисом и овчиной, шубу и валенки, на чем и успокоилась. 

До часу ночи Оля разрисовывала смешными зверушками коробки с пиццей. Набросала шаржи на всех друзей. Олег с Линкой получились лучше всех – она изобразила их ленивцами на ветках, а вот Маринку пришлось перерисовать – в образе котика она была прекрасна, но Антон сказал, что такой толстый котик вечно худеющую Маринку обидит. Маринку Оля сделала в итоге тоненькой египетской кошечкой с вытаращенными глазами, сидящей перед огромной пиццей, а толстым котиком изобразила самого Антона, чтоб никому обидно не было. Пустые коробки для пиццы ей отдала Вера, сказала, что теперь они только для творчества и сгодятся. Их ресторанчик перестал делать пиццу на вынос, а коробки остались. Оля обрадовалась – домашняя пицца отлично ляжет в эти коробки, а разрисовать их – одно удовольствие. 

Она представила, как все будут смеяться над рисунками, и Линка громче всех, а потом Линка уйдет курить, и Митяй начнет передразнивать Линку. И все будут хохотать уже над этим, и только Олег надуется, но потом вернется Линка, застанет это представление, и сама будет хихикать. А потом Мурза и Олег непременно зацепятся за обсуждение компьютерных игр и все будут нарочно мешать им спорить, Маринка будет кивать с умным видом и громко соглашаться сразу с ними обоими, а Юльча будет делать вид, что понимает, о чем речь, хотя в действительности даже не знает, чем отличается одна игра от другой. А Женя Романова будет специально задавать дурацкие вопросы, чтобы сменить тему. Олег будет злиться, а Мурза ржать, а потом сходит за гитарой и сыграет что-нибудь смешное, чтобы всех помирить. А девушка Мурзы – Маша или Лена? – будет сидеть на диване, поджав тонкие ножки в капронках и старательно улыбаться всем, а всем будет от этого неловко и все будут улыбаться ей, а потом она быстрее всех устанет и уснет прямо на диване, и Антон унесет ее спать в дальнюю комнату. Мурза тут же бросит гитару и исчезнет в той же комнате, и гитара пойдет по кругу, но играть толком никто не умеет и все будут просить Женю Романову спеть что-нибудь, и она поломается, но потом все-таки споет, и всем станет грустно и тепло, и захочется подтягивать песне, но слова будет знать, как обычно, только Оля, а остальные – через одно, поэтому кто-то будет просто молча кивать головой в такт, а кто-то – например, Юльча – не постесняется подвыть, полагая, что отлично поет. И все ей тактично это простят, потому что никому не захочется портить обидами такой чудный вечер, и все будут смотреть друг на друга добрыми и слегка пьяными глазами. А потом большая компания распадется на много маленьких и в одной будут обсуждать косметику, в другой – новый сериал, в третьей – работу, а Юльча будет, как всегда, перемещаться от одной компании к другой и везде вставлять свои пять копеек, из-за чего потом будет казаться, что Юльч было, как минимум, две. Первыми к ночи уедут, конечно Романовы - у них ребенок с бабушкой. Потом засобираются Олег с Линкой, с ними за компанию увяжутся на одном такси Митяй и Маринка. Юльча останется спать на диване в большой комнате и утром, когда Оля начнет все убирать и мыть посуду, будет сидеть рядом на табуретке, пить кофе из литровой кружки Антона и рассказывать Оле про свои приключения, и жаловаться на похмелье. Вторым поднимется Антон, поможет Оле с уборкой (от Юльчи толку не будет), а последними выползут на запах кофе Мурза и его девица. Девице будет стыдно, что она уснула раньше всех и она бросится помогать Оле, но та, конечно, откажется, и накормит всех тортиком в честь своего дня рождения. А потом они проводят гостей и завалятся смотреть кино с тортом, и Антон вручит Оле подарок, и начнут звонить родственники и, может быть, вечером даже приедут (если не поленятся), и точно прибежит Вера, расспросить про вчерашний вечер и поздравить, и они посидят, доедая пиццу и шашлык (если он, конечно, останется)… 

Представив это все, и прикинув, что на следующий день пицца тоже пригодится, Оля запланировала купить побольше продуктов для начинки и снова погнала Антона в магазин.. 

Печь пиццу пришлось рано утром, сразу штук пять, потом Антон взялся за нанизывание замаринованного мяса на шампуры – чтобы потом время не тратить, потом они вместе цепляли навес над столом – и вовремя, потому что как раз пошел снег. Стало ясно, что сидеть на улице не получится, только пожарить мясо, да выйти покурить, так что столы стали накрывать дома. Оля настрогала салат, красиво разложила по тарелкам нарезанные овощи и сыр, перемыла разномастные стаканы и бокалы – все, сколько было, составила на маленький стол в углу. Вилок не хватало и пришлось достать одноразовые – Оля в очередной раз упрекнула Антона: никак не можем доехать до Икеи и купить нормальных столовых приборов. Антон, как обычно, пообещал.

Провозились как раз до четырех часов, на это время ожидались первые гости. К половине пятого все было готово окончательно и Оля даже успела переодеться и накрасить глаза. Она здорово выдохлась и присела у стола на табуретку, выжидая, когда брякнет щеколда на калитке и кто-нибудь заорет на крыльце: - Хозяева, ау! 

Но было тихо. Антон, бодрясь, нарочито громко сказал, входя со двора в дом: - Ну, что, где наши опаздуны? Может, пока бахнем без них? – Оля засуетилась, полезла в морозилку за льдом, они налили себе по слабенькому коктейлю из водки с апельсиновым соком и залипли каждый в свой телефон, привычно скрашивая ожидание. Прошло еще полчаса. Никто не звонил и не писал, что задерживается, но и щеколда на двери тоже не брякала. Оля начала нервничать. Она накинула пуховик и вышла к калитке. Мимо прошла соседка, с удивлением посмотрела на нарядную Олю и яркую гирлянду флажков над дверью. Ничего не сказала. Оля почувствовала, что сейчас разревется. Она постояла на ледяном ноябрьском ветру и, когда слезы в глазах стали замерзать, повернулась и ушла в дом. В спину ей прилетел голос: - Эй, хозяева, вы там еще трезвые?!

Явился Мурза. Один, без пары, и уже основательно подшофе. С порога он цветисто поздравил Олю с днем рождения, вручил розочку в блестящей целлофановой трубе, сразу кинулся к Антону, разделся, бросая одежду на старый холодильник, стоящий в прихожей, прошел к столу и потребовал налить немедленно. – Холодно же, пипец! – аргументировал он. Антон налил ему чистой водки, они выпили, и Мурза принялся рассказывать какую-то историю об украденных кем-то запчастях для ноутбуков, по поводу которых на их работе было учинено расследование и даже вызвана полиция. Антон сам когда-то работал в этой фирме, поэтому он заинтересовался рассказом. Они оба уселись за стол, небрежно отрывая куски одной из пицц и увлеклись разговором. Оля постояла рядом, потом присела и сделала вид, что тоже вникает, даже пыталась вставлять вопросы и комментарии, но быстро поняла, что Мурза ее не слушает, а Антон вынужден отвлекаться от разговора и отвечать ей. Поэтому она ушла в кухню, легла там на короткий продавленный диванчик и стала думать о том, что никогда больше не хочет видеть никого-никого из всей их компании. Никого и никогда. В горле стоял комок и злые слезы жгли глаза. 

В первый раз в жизни она чувствовала себя такой дурой. Группу создавала, старалась, готовила, всех собирала, приглашала, украшала, пекла и готовила… Никогда больше, ни-ког-да!

Щеколда брякнула в шесть. Пришли Олег и Линка. Оля моментально простила им опоздание и вообще все грехи, потащила угощать и хвастаться картинками. Олег и Линка хохотали, узнавали на рисунках друзей, тыкали друг в друга пальцем и снова хохотали, хвалили Олины таланты художницы и кулинарки. Съели по куску пиццы и разделили пополам шашлык с одного шампура. Пить не стали – Олег за рулем. 

– Почему за рулем? - огорчилась Оля. – Вы разве куда-то едете еще? - Ой, - спохватилась Линка, - да, нам же уже надо бежать! Билеты у нас в кино. Понимаешь, сестра подарила билеты и именно на сегодня, и надо идти обязательно, всей семьей идем. Оля растерялась: - Как так? Мы же заранее… Мы же… Вечеринка же, день рождения… Сейчас все приедут, просто опаздывают немного. Я думала, мы вместе все… 

- Ой, вот знаешь! – возмутилась Линка. – Мы не виноваты, что они все опаздывают. Мы пришли, специально думали попозже, чтоб всех застать, поздороваться, пообщаться, тебя вот поздравить! Сами виноваты, что нас не увидят!

От такой логики Оля окончательно утратила дар связной речи. Она безропотно выждала, пока друзья оденутся и проводила их до калитки. В дверях она предприняла еще одну робкую попытку: - Может быть, вы после кино вернетесь? – Ты что! Нееет, - засомневалась Линка, - там фильм почти три часа идет, и мы же устанем! Зачем мы тут будем сонные нужны? Ну, ладно, пока, еще раз тебя с днем рождения!

- Ага, вы очень устанете кино смотреть, я поняла… - вслед им сказала Оля, но Линка не услышала, а Олег не понял.

В доме Антон с Мурзой уже порядочно набрались и доели одну из пицц. Они шумно спорили про какие-то юридические нюансы оформления бумаг на ввозимую оргтехнику и даже не заметили ухода Олега и Линки. Оля разозлилась: - Вообще-то никого больше до сих пор нет, а эти двое ушли! – заявила она мужу. Антон помолчал, соображая, но выпитая водка, как всегда, настроила его на благодушный лад, и он попытался утешить жену: - Оль, да забей, ну кто придет, тот придет, и хрен с ними! Давай вот садись, я тебе коктейль смешаю…

Оля поняла, что Антон недоволен ее мрачным видом. Его лучший друг сидел с ними за одним столом и этого, по его мнению, было вполне достаточно для хорошего настроения, прекрасного вечера и веры в человечество. Наверное, если бы сейчас за этим столом сидела Вера, Оля чувствовала бы то же самое, но Веры не ожидалось вовсе, а остальные… Оля взяла предложенный стакан и снова ушла на кухню. Ей надоело бессмысленное ожидание, и она набрала номер Маринки. 

Маринка ответила слабым голосом и даже не сразу поняла, кто звонит. – А, Оля, привеееет, - протянула она.  – А что такое? День рождения? Так он же у тебя завтра! Как сегодня? Почему? Какая группа? Аааа, точно, я забыла, я же не захожу туда практически, в соц.сети-то! У меня марафон: месяц без соц.сетей. – И не удержалась, похвасталась: - Я уже три недели держусь!.. Что? Сегодня приезжать? По такой погоде? Оль, ты больная что ли? Какие шашлыки, дубак такой, снег! Я болею вообще, Митяй поехал к маме обои клеить… А кто у вас там? Ну, ясно, ага… А еще кто? Уехали уже? А Романовы? Не приехали? И никого больше нету? А смысл тогда ехать? Ну, не знаю… Может попозже, когда Митяй вернется… Ладно, пока.

- Пока… - сказала Оля потерянно и нажала отбой. Она не стала выяснять у подруги, почему ее муж Митяй, у которого никакого марафона по отказу от соц.сетей не было, не напомнил жене о предстоящей вечеринке, а спокойно уехал клеить обои. Узнать ответ на этот вопрос означало подвергнуться очередному унижению. Действительно, кто ты такая ему? Подружка жены с какой-то там вечеринкой… Оля сцепила зубы, чтобы не расплакаться снова, и позвонила Романовым. Трубку взял Саша, он был, как всегда, спокоен и Оля не решилась сходу начать ему выговаривать, а просто вежливо спросила, ждать ли их сегодня.

- Вряд ли, - равнодушно ответил Саша. – Женя работает, у нее заказ, и сын приболел. Так что извини, мы, наверное, не приедем. – Наверное?! – возмутилась Оля. – А вы не могли заранее предупредить хотя бы? – терпение у нее лопнуло окончательно, и она с трудом сдерживалась, чтобы не кричать в трубку. Срывать зло на Саше не имело никакого смысла, он все равно не поймет. – А зачем? – удивился в ответ Саша. – У вас там и так большая компания, без нас не переживете один раз? 

- Не переживем, - устало сказала Оля. – Нет никакой компании. Вообще никого нет. – И отключилась, не дожидаясь, пока Саша ответит. Ей пришлось поднять голову повыше, чтобы слезы закатились обратно в глаза и растаял горький комок в горле, потому что в дверь заколотили.

Явилась Юльча. Она очень расстроилась, узнав, что никто не пришел, свое же опоздание объяснить не потрудилась. Оле было уже настолько все равно, что спрашивать она не стала. Проводила подружку к столу – подвыпившие Антон и Мурза приветствовали ее радостными воплями – подвинула тарелки с едой и коробки пиццы, положила шашлык. Юльча тарахтела без умолку, рассказывала про свою поездку в горы, про нового знакомого парня, про то, что эта скотина (Оля не поняла, которая именно) нашел себе какую-то страшную телку и не постеснялся явиться с ней прямо к Юльче на работу, чтобы забрать ключи от их бывшей квартиры (тут Оля сообразила, что речь про последнего бывшего), про то, что корейская косметика не оправдала ожиданий, и, главное, что пиццу она теперь не ест - худеет.

Оля слушала, пыталась участвовать в разговоре, но Юльче не нужен был собеседник, только свободные уши. Мурза с Антоном к этому времени уже закончили обсуждение рабочих дел и пришли в веселое и даже игривое настроение. Они принялись троллить Юльчу, донимая ее расспросами про бывших мужиков и диеты, она с жаром принялась отвечать и возражать, и Оля снова почувствовала, что все идет не так.

Она не могла объяснить, почему, но ее охватило ощущение ужасного разочарования, обмана, неоправдавшихся ожиданий и, что самое неприятное – к этому примешивалось чувство вины. Она сама себе напридумывала, как все пройдет, и теперь, выходит, сама себя обманула. Никто не виноват, крайняя – она, Оля. Дура, никчемушная, бесполезная, никому не интересная. Никто не захотел провести эту субботу с ней, никто не хочет ее вечеринок, ее рисунков, ее еды… Как глупо. 

Оля ушла в кухню, уткнулась лбом в ледяное оконное стекло и закрыла глаза. Хотелось, чтобы все закончилось, чтобы все ушли, и тогда она запрет за Юльчей и Мурзой дверь, уткнется Антону в грудь и пожалуется на эту дурацкую нелепую ситуацию, и объяснит, как ей больно и обидно…

- Оль, - позвал из комнаты Антон, - Ольчик, ну ты что? - Она обернулась. На пороге кухни стояли все трое, лица у них были удивленные, но из-за их спин выглядывала Вера. Вера! Это было такое чудо и счастье, что Оля заорала: – Верыч, ты приехала?! Ну, слава богу, ну хоть ты! - и кинулась обниматься. 

- Ничего себе, - обиженно сказал Мурза, а Юльча пьяненько захихикала: - Мы ей уже никто, нет, ну ты смотри!

- Нет, ребята, - вы что, - оправдывалась Оля. – Просто все остальные… А Вера вообще не собиралась… Я так вам рада!

А Вера обнимала Олю и повторяла: - Да ну эту работу, да пошли они все! Я как подумала, что вы тут без меня тусите, а ты пластаешься на кухне, бегаешь туда-сюда с тарелками, как всегда, и не жрешь ничо! Я все бросила и приехала. Без меня перебьются разок. 

И все пошло хорошо. Они пили чай, потому что никому уже не хотелось водки, Юльча и Вера попробовали привезенное Олегом и Линкой вино и дружно решили: дрянь! Вместе доели третью пиццу и умяли половину шашлыка. Вера рассказывала истории про своих коллег и выходило, что они у нее через одного – балбесы, но очень милые. Антон внезапно взял на себя музыкальное сопровождение вечера и даже вспомнил старую песенку на трех аккордах. Песню знали все и орали радостно, и подпевали, и даже попросили исполнить на бис. Мурза играть отказался – и понятно, почему: не было барышни, чтоб сидела на диване и смотрела влюбленно. Поэтому гитару решено было убрать и сыграть партию в Манчкин. Сели играть, Юльча все время путала правила и на всех обижалась, а Вера совсем не умела играть, но все-таки партию дотянули до конца и внезапно выиграла Оля. Потом неожиданно приехал Игорь – соскучился без Веры. Его бросились кормить и поить с холода. Игорь сунул Оле маленькую коробочку дешевеньких конфет и забормотал что-то насчет «живи долго и процветай». Вера сделала ему большие глаза и, извиняясь, пояснила Оле, что это не весь подарок, весь будет завтра. Игорь молча кивал и под разговоры слопал целую пиццу и огромную тарелку салата. Все остались ночевать, и Мурза делал, как ему казалось, очень тонкие намеки Юльче, но она уснула раньше, чем до нее дошел их смысл. Тем не менее, улеглись они на одном диване, правда, ногами в разные стороны. Веру с Игорем Оля уложила в дальней комнате и всю ночь слышала через стенку громкий храп, но так и не поняла, чей.

На следующий день к обеду, когда все уже разошлись, внезапно и без приглашения приехали Романовы с подарками и поздравлениями, к вечеру нарисовалась Маринка – правда, без Митяя, зато с бутылкой вермута, позвонили свекры и извинились, что не придут (что уже само по себе было отличным подарком), но денег на подарок все-таки прислали…

Олег и Линка так и не появились, но Оля все равно уже всех простила. В понедельник на работе она похвасталась вечеринкой, выставила на стол еще одну пиццу и торт, а коллеги вручили ей букет и сочинили стихи… 

Все замялось, перегорело. Говорить о той неудавшейся вечеринке Оля не любила, да и нельзя было сказать, что она вовсе уж не удалась. Антон понимающе не напоминал. Шло время, кто-то звал их на дни рождения, с кем-то они, порой, выбирались в кино или в театр. Жизнь текла и все постепенно забылось.

Но с тех пор Оля стала ловить себя на том, что сентябрьское солнце и чистое синее небо над сухим картофельным полем неизменно вызывает у нее комок в горле. Она даже не всегда могла себе объяснить, почему, но так приходила память о том солнечном неповторимо прекрасном дне, когда она верила в то, что все еще возможно, и все задуманное непременно сбудется, о том коротком, волшебном и безвозвратно ушедшем мгновении, когда она любила весь мир.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded