lonesomehappy

Category:

Про детей и вообще.

Насколько я замечала, большинство людей, обзаведясь собственными детьми, превращаются в экспертов по всем вопросам беременности, младенчества и детства.

Никто не прочтет тебе лекцию о воспитании трехлетки убедительнее, полнее и красочнее, чем опытная мать трехмесячного ребенка!

Есть и другой тип людей — те, кто все знает о детях и их воспитании, но ровно до тех пор, пока у них не родятся свои собственные. До этого самого момента в их жизни, они бесят окружающих даже больше, чем те, кто навязывает другим свой личный родительский опыт. К этому же типу я и себя отношу, так что очень надеюсь, что до рождения сына я не успела задолбать советами своих детных друзей.

Какая я была умная и опытная три года назад! Мне казалось, что я все заранее знаю, умею и понимаю. Правда, отчасти именно эта уверенность помогла мне преодолеть страх и растерянность, которые преследуют всех молодых родителей. Конечно, тут сказывалось и педагогическое образование, и то, что я выросла среди книг по педагогике и психологии, и мой опыт работы няней, и даже то, что в художественной литературе я предпочту старую повесть Марии Халфиной свежему детективному бестселлеру. А еще то, что к родительству я была готова много раньше, чем оно со мной случилось. Кстати, именно то, что мой путь к материнству занял, в общей сложности, почти семь лет, очень помогло мне понять, точно ли мне это все надо, пережить мысленно заранее почти все, чего боятся женщины на этапе беременности и декрета, примириться с перспективой сидения дома, с потерей части здоровья и красоты, и еще много, много с чем. Когда семь лет ждешь ребенка, страдашки 23-летней девочки по поводу испорченной беременностью фигуры кажутся и смешными, и глупыми. 

Моим триумфом молодой матери стал визит к врачу с полуторамесячным сыном. Я пришла на обязательное УЗИ и, когда одевалась, врач спросила меня: — Это ваш какой по счету ребенок? Второй или уже третий?  Я удивилась несказанно и даже слегка обиделась — уж будто в 35 не может быть первого! Но врач сказала, раньше, чем я успела придумать ответ: — Вы так ловко управляетесь, такая спокойная, сразу видно опытную маму.  После этого я растаяла и призналась, что ребенок первый, но я долго готовилась. Врач была удивлена и даже с вошедшей медсестрой поделилась. А я шла домой и гордилась ужасно)) Теперь даже вспоминать смешно. 

И все равно, только после рождения Ростислава я стала с пугающей очевидностью понимать: ни один метод не работает на двух детях с одинаковым эффектом. И советы пригождаются сильно не все. Разные дети, разные родители, разные условия, разные старты и препятствия. 

За три года я отрастила себе толстую и красивую толерантность в отношении методов воспитания, ухода за младенцами, отношений с подростками. Очень многое перестало меня раздражать и возмущать, ко многому я стала относиться терпимее. Мне расхотелось делиться опытом, давать советы, отвечать на вопросы знакомых, которые планировали беременность или уже собирались рожать. Я вдруг поняла, что им мой опыт мало поможет. Ничем не поможет! Максимум, что я могу — это поддержать и успокоить. А что то советов... «Совет свой сама себе посоветуй»(с)

А еще я совсем недавно осознала, что моя давняя мечта — сделать все, чтобы мой ребенок был как можно больше похож на меня/нас стала растворяться, уходить, менять формат. Я больше не хочу, чтобы мой сын был похож на меня. Ему жить в другом мире, так пусть он смотрит другие мультики, читает другие книги, интересуется другими вещами. Что уж такого хорошего мы накопили для него? Наш опыт жизни и выживания в другой стране, в других обстоятельствах, в другие времена? Он ему не поможет, как не мог помочь опыт моей бабушки — моей маме. 

Бабушка родилась в 20-е годы, а мама — в середине 40-х. Всего-то чуть больше двадцати лет между ними, а целая пропасть! Бабушкин опыт — голодное детство, Блокада, смерть близких, потом фронт, потом смерть двоих детей, вся жизнь — в заботах и в труде, так что она могла посоветовать маме? Чем помочь? Ее опыт никак не мог научить маму ориентироваться в бурно растущем послевоенном мире, в 60-е верно определиться с профессией, как выйти замуж и не ошибиться, как справиться с детскими психологическими травмами, в конце концов... Конечно, семья дала ей основу —  образ жизни городских жителей с высшим образованием, воспитание в духе стремления к познанию, учебе — ко всему, что было важным для девочки из бедной семьи заводского рабочего, окончившей мединститут в блокадном Ленинграде. Но эта основа не была внушена маме сознательно. Это просто был образ жизни семьи — как и что готовили и ели, что читали, как обставляли дом, с кем дружили и куда ходили по выходным, как проводили досуг и как общались друг с другом. Вот это все перенимается произвольно, нельзя дать то, чего нет.

Вот не умели в нашей семье рукодельничать — и нет привычки вязать или шить, только по необходимости или вот, в качестве хобби, на довольно слабом, любительском уровне. Не было принято копить деньги и кататься по курортам, не умели делать деньги — вот и никогда мы с мамой не путешествовали, не имели заначек, а в 90-х остались на мели.

И сейчас, глядя на моего сына, я понимаю, ЧТО смогу ему передать, что он примет и, вероятнее всего, понесет с собой по жизни. И далеко не все я хочу ему передавать, навязывать, убеждать в необходимости. Может, ему удастся преодолеть эту семейную парадигму благородной бедности, гуманитарной ориентированности, неспортивности и излишней склонности к самокопанию.

Может быть, мне повезет, и он вырастет крепким спортивным парнем, простым и честным, умеющим хорошо зарабатывать и владеющим нужной и ценной специальностью. Пусть он не ошибется с выбором партнера и будет любить детей. Пусть умеет все делать сам и научится красиво стильно одеваться. Если при этом он будет любить чтение и хоть немного разбираться в искусстве — я буду благодарна МРЗД. Большего мне не нужно. На черта ему мой опыт? Разве я смогу ему объяснить, зачем и почему мы в 20 лет поголовно торчали на всем, от чего только штырит, но, при этом, не ощущали себя маргиналами, да это и не было маргинальным образом жизни? Разве получится у меня передать ему эту пугающую и при этом волнующую атмосферу безвременья конца 90-х? Когда мы были ужасно безвкусно одеты и не понимали, кто всерьез будет интересоваться наукой, когда актуальна только торговля и только там крутятся реальные деньги? Когда ролевые игры были важнее политики и ни один студент в жизни бы не подумал пойти на митинг. Я не могу объяснить все это даже моей двадцатилетней племяшке — для нее все это странная дикость. Как я могу надеяться, что меня поймет и проникнется всем этим мой сын через 20 лет? Нет уж, пусть у него будет другой опыт. 

У него будет совсем другая школа, другие учителя, другие возможности и варианты.  И слава богу.

И, понимая это все, я даже не берусь судить, насколько хороши или плохи родители, выбирающие для ребенка иные методы ухода и воспитания. Смесь или ГВ, няня или круглосуточная мама, работа или декрет, государственный или частный сад, школа или семейное обучение, в конце концов, Россия или заграница. Кто сейчас может сказать, правильно или неправильно он выбрал? Поживем — увидим...

Одно могу сказать, вряд ли любой из этих методов хуже, чем выбирали для нас наши родители. А значит, есть надежда, что и наши дети вырастут не хуже нас. Хотелось бы, конечно, чтобы лучше.

Такие дела. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded