lonesomehappy

Categories:

Ладно, это все шутки. Работошные.

На самом деле, какая работа есть, такую и работаем. Это серьезно.

Прошлый пост — о муках выбора, коротко и без эмоций. А вообще-то вся моя сознательная трудовая жизнь — это работа, полученная по случаю. Я выбирала из того, что предлагалось и оставалась там, если было комфортно. Уходила всегда по собственному желанию, ровно в ту секунду, когда понимала, что больше не хочу там быть. Такое случилось четыре раза. Попробую рассказать, это теперь уже почти антикварные истории...

Первый раз я ушла из жизни. В смысле из газеты «Жизнь» (обожаю эту шутку, ага). Это была весна 2005 года. Тогда еще не «Лайф-ньюс», а просто «Жизнь», бумажная цветная газета, которую читали все пенсионеры наравне с Комсомолкой. Хотя тогда и КП была послабее. 

Энторнеты этиваши тогда существовали только в виде почты, аськи, жж, отдельных новостных сайтов и, в общем-то, все. Сейчас трудно представить, но газеты даже не имели электронных версий.

Газета являла собой большой цветной блок — федеральный и блок внутри, поменьше, местный. Новосибирская редакция занимала комнатку на четыре окна в большом офисном здании на Октябрьской, рядом с кинотеатром им.Маяковского. Редактором была решительная грубоватая молодая женщина с каким-то образованием, а директором — ее муж, прошлом — охранник. Оба они были резкие, как понос, и почему-то думали, что имеют представление о профессии журналиста. 

Наша задача была обзванивать больницы, ментовки, ЗАГСы, всякие госучреждения, и оттуда, наладив контакты, собирать истории — где что и с кем произошло. На рабочего на стройке упала бетонная плита с десятого этажа, а он жив? Годится! Девочка по фамилии Радость больна страшной непонятной болезнью? Отлично! Старушка вышла замуж за тридцатилетнего? Мчим! 

Ну, вы поняли.

Узнав что-то интересное, мы (я) мчались на место в рабочей машине с водителем Димой, опрашивали свидетелей или участников и, вернувшись, строчили новостюшку — на сколько хватало материала. Звучит так, будто мы делали что-то важное, но нет. Мои тексты правились редактором, из них безжалостно выкидывали все, что было хоть сколько-нибудь человечным, а на первое место выносилась самая, как говорит мой друг Бро, мякотка — чем чернушнее, тем лучше. А я-то видела живых людей, они были настоящими, они хотели счастья, тепла, здоровья, они хотели, чтобы их показали такими, какими им хотелось быть... А их истории, их жизни выворачивали наизнанку — «так интереснее», «людям нужно не это». Получалась, как правило, гадость. Смириться с этим я не могла. Под этим стояла моя подпись, я представляла, как герой статьи берет в руки газету, разворачивает, читает и расстраивается, или, того хуже злится. Кроет меня и всю газету последними словами. Или — еще хуже — выворачивает мне душу, а потом не видит материала в газете, потому что редактор решил, что  «это сопли и никому не надо» или «нам не до старушек, у нас тут большое ДТП и мы пишем про него». 

Продержалась я четыре месяца. Сдалась как раз на старушке, вышедшей замуж за молодого парня. Как сейчас помню: бабушка эта жила в поселке Речник, в прошлом была работником торговли, к пенсии имела сбережения, квартиру приличную, а вот родных — никого. Дети, близняшки, умерли маленькими, ушел муж, поумирали близкие... Годы идут, ноги не ходят... И вот она начала искать компаньонку, через знакомых нашла кого-то — не ужились. А тут к поселку прибился мужик. У него отдельная грустная история — он своего отца в юности ножом зарезал. Было за что — тот на виду у сына то ли убил, то ли сильно избил его мать. Парень отсидел, вышел — квартиру его переписали на кого-то, жить негде, работать не берут. Побомжевал, потом пристроился в совхозе. Там его бабушке и порекомендовали. Стал помогать, по дому, по хозяйству, прижился, как сын стал. Бабушка решила ему завещать все, да побоялась, что не родной. Вот и пошли они по самому надежному пути — оформили брак. На импровизированной свадьбе подружки пошутили — надели на бабку фату. Получилось смешное фото. А так — все у них хорошо, живут как родственники, хозяйство ведут. Согласитесь, история увлекательная, при хорошей подаче сама по себе интересная. Но нет. Редактору показалось, что история двух не очень счастливых людей, которых жизнь помотала, это не то, что надо читать. А вот старушка в фате и с молодым мужем (ахххахха, ну вы понимаете, да?) — это офигеть, как пикантно и на это надо сделать упор. 

Как раз в разгар моего конфликта с редактором по поводу акцентов в тексте, я в очередной раз пособачилась с директором, который все время лез смотреть в мой монитор, любил контролировать, сколько времени я пишу что-то там в аську или куда еще.  Я довольно резко ответила ему, что все задания я сдаю вовремя, работаю нормально и не надо меня подгонять. Он окрысился и традиционно предложил «уволиться, если что-то не устраивает». Ха! Сказала я, да пожалуйста! И в минуту написала заявление.  Хлопнула на стол директору, благо далеко ходить не надо было. Тот скривил морду, но принцип есть принцип — подписал. Пришла редактор, прочитала, подняла брови, но ссориться с мужем не стала. Я моментально собрала вещи, попрощалась с бухгалтером и коллегой (нас на тот момент было всего двое журналистов на всю редакцию) и вышла на улицу с ощущением свободы и счастья. 

На другой день я купила билет и укатила с друзьями в Иркутск. Деньги у меня имелись, платили там неплохо, что было, то было. 

Больше я в СМИ не работала. Исключением можно, пожалуй, считать месяц в должности редактора раздела культуры в редакции сайта «Город54» (так, кажется), который пытался конкурировать с НГС, но позорно проиграл и закрылся. Деньги оттуда мы выбивали с боем, очень уж ушлый и наглый оказался наш руководитель. Кажется, выбить тогда удалось только половину, но мы и тому были рады. Эту работу, которая состояла в копировании с сайтов городских театров и музеев информации о спектаклях и выставках, я даже не считаю за журналистику, так что да, можно сказать, что «Жизнь» была не первым, но последним местом работы, где я могла называть себя журналистом. У меня даже удостоверение было)). 

После этого удара по моим романтичным представлениям о светлой и прекрасной работе я довольно долго приходила в себя. Через некоторое время я устроилась в рекламное агентство и проработала там целых три года, так что в СМИ больше не возвращалась. И не жалею. Писать всевозможную социалку мне приходилось еще не раз, но никогда больше я не делала это, как теперь говорят, «для хайпа». Случись мое увольнение в нынешнее время, я попробовала бы себя в тележурналистике, в новостях, но тогда пробиться туда было очень трудно, корреспондент новостей — это было невероятно круто, просто так туда не брали, а у меня даже образования соответствующего не было. Сейчас я жалею, что не сунулась попробовать. Кто знает, как сложилась бы жизнь, если бы мне удалось туда попасть. 

Но с тех пор ближе всего я была к профессии журналиста, о которой так мечтала в юности, только в пресс-службах. До сих пор всерьез рассматриваю перспективу этой работы, хотя пресс-релизы — это скука смертная. Зато никто не гоняет тебя за хайповыми новостями, наоборот — если работаешь в нужном месте, то это за тобой все гоняются с целью выпросить комментарий. 

А газета «Жизнь» у нас в городе тогда же примерно и закрылась. Девочка, которая работала со мной, уехала в Москву, в центральный офис. Редактора и директора уволили.  А жизнь продолжается.

Такие дела. 

 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded