September 18th, 2006

Ангел

Книжное...

Я читаю только Бродского, пожалуй.
С монитора, потому что на работе.
Нету времени на Павича и Хармса.
Светло Стейнбек улыбается забытый,
И язвительно хихикает Перумов,
Потому что я его и не открою.
Мрачно косится озлобленный Тургенев -
Забрала его трехтомник с "букиниста",
И поставила до времени на полку,
Только время все никак не наступает.
Подперевши сам себя каким-то Флаем
(кто такой и нафиг тут вообще-то нужен?)
Грустно смотрит сверху толстый Голсуорси,
И надеется, что пыль хотя бы вытрут.
Из глубин всемирнейшей литературы
Безнадежные, как гроб и крышка гроба,
Скотт и Купер, утомленно глядя в стену,
Ни о чем уже, как видно, не мечтают.
Я читаю только Бродского и Олди.
Олди ждут своих пятнадцати в вагоне,
Бродский столько ждал - пусть ждет еще немного.
Мертвым, в общем, все равно, кто их читает.
Ангел

К пред-предыдущему посту. Прав был классик, лучше не сказать.

"...Мужчины того поколения всегда выбирали или -- или. Своим детям, гораздо
более преуспевшим в сделках с собственной совестью (временами на выгодных
условиях), эти люди часто казались простаками. Как я уже говорил, они не
очень-то прислушивались к себе. Мы, их дети, росли, точнее, растили себя
сами, веря в запутанность мира, в значимость оттенков, обертонов, неуловимых
тонкостей, в психологические аспекты всего на свете. Теперь, достигнув
возраста, который уравнивает нас с ними, нагуляв ту же физическую массу и
нося одежду их размера, мы видим, что вся штука сводится именно к принципу
или - или, к да - нет. Нам потребовалась почти вся жизнь для того, чтобы
усвоить то, что им, казалось, было известно с самого начала: что мир весьма
дикое место и не заслуживает лучшего отношения. Что "да" и "нет" очень
неплохо объемлют, безо всякого остатка, все те сложности, которые мы
обнаруживали и выстраивали с таким вкусом и за которые едва не поплатились
силой воли." (с) Иосиф Бродский.